ИсточникВ рубрике «Что читать» эксперты ПостНауки рекомендуют самые актуальные и интересные книги из области их научных исследований. Доктор филологических наук Гасан Гусейнов рассказывает о книге российского социолога культуры и историка литературы Абрама Рейтблата «Писать поперек: Статьи по биографике, социологии и истории литературы».
Бывают любимые книги, которые никогда не читаешь от доски до доски, потому что эти книги по первоначальному своему предназначению — справочники. У меня любимых справочника два — «Справочник издателя и автора» А.Э. Мильчина и Л. Чельцовой и «Справочник технического редактора», который написал и выпустил незадолго до кончины Павел Григорьевич Гиленсон. Последняя книга очень специальная, она адресована даже и не редакторам и писателям, а типографам, которые получают размеченную особым образом рукопись, чтобы потом набрать ее высокой печатью и выпустить в свет, родимую. Выпустить настоящую книгу, над которой сначала работал автор, долго-долго просидевший в архивах и библиотеках, потом редактор, потом корректор и техред, потом — но вся эта цепочка сейчас порвалась, и увидеть в одном лице архивиста, историка литературы, редактора, издателя и писателя очень трудно. Их почти нет. Но в 2014 году вышла книга как раз такого человека. Она абсолютно точно пройдет мимо гламурных рецензентов. Но ПостНаука пройти мимо такой книги не может никак.
В издательстве НЛО, где старая схема — от рецензентов до корректоров — сохраняется в незыблемом виде, книга вышла с очень скромным подзаголовком: «Статьи по биографике, социологии и истории литературы». Называется она «Писать поперек». Ее автор — Абрам Ильич Рейтблат.
В книге 24 главы, охватывающие огромный отрезок русской литературной истории — от Пушкина до Амфитеатрова — историко-литературный «Кубик Рубика», собирать который автор предлагает читателю, то и дело помогая блестящим аппаратом и именным указателем (указатели вообще стали редкостью, хотя понять, как работать с научной, да и не только научной, книгой без указателя, решительно невозможно).
Если воспользоваться градостроительской метафорикой, то Рейтблата интересуют не самые заметные архитектурные памятники, которые издалека видать и изображениями которых наполнены календари и открытки, а устройство городской жизни в местах не самой заметной застройки. Если это Пушкин, то Рейтблата интересует, как «солнце русской поэзии» участвовало в жизни одного интереснейшего гимнастического общества. Если это судьба малоизвестного драматурга Н.И. Чернявского, автора скандальной и широкоизвестной пьесы «Гражданский брак», то здесь в фокусе внимания две проблемы. Первая: как получилось, что эту вещь литературоведы обсуждают «поперек» того смысла, который был так очевиден современникам. Вторая интереснее. Обычно историки литературы обслуживают писателей, восходивших к большой литературной славе. Даже если эта слава под конец пути закатывалась, все же механизм литературного успеха — это привычная наезженная колея. Рейтблат любит анатомировать литературные д(т)ела неудачников. И тут он демонстрирует виртуозность в работе с редким и, главное, необыкновенно фактуристо прочитанным архивным материалом. Например, отчеты-доносы писателей на писателей. Или литературно-исторические жанры, которые всем известны, конечно, но к систематическому анализу их — кто подступался? Некрологи, например. Или дарственные надписи. Рейтблат пишет об инскриптах и некрологах целые научные поэмы.
Покойников больше нет, как известно. Но тривиальный подход к биографике — она что-то дает, обогащает, поставляет мелкие, но драгоценные детали. Крайне редки писатели, которые берутся за выяснение, почему, хоть чего-то и нет (например, публикаций у И.Н. Лобойко или статьи о С.А. Нилусе в словаре «Русские писатели»), ученый должен расследовать эту предполагаемую «пустоту», обрисовать не только контуры человека-невидимки, но и, так сказать, содержимое его желудка.
Написано все это прекрасным языком, антикизированным в той мере, в какой автор умеет иронизировать и — скрывать даже эту иронию.
